Журналистика и медиарынок

  • Увеличить размер
  • Размер по умолчанию
  • Уменьшить размер
Оценка пользователей: / 96
ПлохоОтлично 

Журналистская депрессия


Журналистику многие считают одним из самых интересных занятий на свете. Но только не сами журналисты. Изнутри наша работа выглЯдит монотонной, тягомотной и при этом бесполезной и бессмысленной. Ведь мы занимаемся заполнением бумажных полос, эфирного времени или интернет-сайтов, не более того.


Наши материалы — вовсе никакое не отражение действительности. Мы не верим в то, что говорим или пишем. Мы не разбираемся в том, о чем рассказываем аудитории. Если не все, то подавляющее большинство журналистов занимаются имитацией журналистики, а не познанием мира через эту профессию и трансляцией аудитории результатов этого познания.

ТВОРЧЕСТВА же в нашей работе не больше, чем в работе дворника или продавца. Журналист находится в рамках, которые ограничивают его со всех сторон. Главный ограничитель — хроническая нехватка ресурсов. Недобор корреспондентов есть во всех редакциях. Не по штатному расписанию, а по фактическому объему работы. В результате журналисты вынуждены трудиться «за себя и за того парня», сдавая недоделанный материал, потому что доделывать его некогда — надо приступать к следующему.

НИЗКИЕ ЗАРПЛАТЫ вынуждают корреспондентов «крутиться» и «писать налево», работая и на свое, и на чужое издание. И тогда жизнь превращается в бесконечный рабочий день, а очередной материал воспринимается как мешок, который несет грузчик и который надо как можно быстрее донести и бросить, чтобы бежать за следующим.

Редакторам еще хуже. Редактор — это не мастер в автосалоне, куда приходит новая машина с завода и где ее нужно напичкать допоборудованием и затюнинговать. Редактору приходит машина со свалки. Разбитая, разворованная, не на ходу. Именно такие тексты часто сдают штатные корреспонденты и практически всегда сдают внештатники и стажеры, с которыми связываются из-за нехватки персонала. И нужно быстро эту машину восстановить: перебрать двигатель, протянуть электрику, загрунтовать сколы. И затем переключаться на следующую такую же. Романтика…

Корреспонденты недоделывают свою работу, редакторы — свою: проверка фактов, разыгрывание темы, подача материала. И вовсе не потому, что мало работают.

Я знаю журналистку, которая в одиночку редактирует две муниципальные газеты в Москве и с тремя сотрудниками делает районку в Подмосковье. Эта женщина работает по десять часов в день, а ее газеты, сделанные по принципу «я его слепила из того, что было», невозможно читать.

В БУЛЬВАРНЫХ СМИ рамки очерчиваются фразой «это неинтересно». Неинтересно исследовать общественные проблемы, а интересно после крупной аварии или теракта караулить родственников у морга и собирать их слезные рассказы о людях, на которых эти же журналисты никогда бы не обратили внимание, если бы не трагедия. Неинтересно разбираться в том, что обсуждал президент на переговорах, а интересно, какими напитками и какой закуской потом президента угощали.

Во всех изданиях запрещено писать на определенные темы и об определенных людях. Или писать определенным образом. Журналисты могут на подступах к редакции прыгать через лужи, но статья выйдет о том, что дороги в городе отремонтированы. Журналисты будут сочинять этот текст и смеяться между собой. «Чему смеетесь? Над собою смеетесь!.. Эх вы…»

Еще сильнее творчество убивает вкусовая цензура, когда все яркое и небанальное вымарывается из текстов под предлогом, что «у нас так не принято». Тысячи выпускающих и главных редакторов словно участвуют в конкурсе на самую скучную газету или журнал. При этом бездарь-редактор будет доказывать, что именно он стоит на страже высокой культуры русского языка. Впрочем, серость в нашей стране и так повсюду в почете.

МОЖНО МЕНЯТЬ РАБОТУ, переходить из редакции в редакцию, но везде будет примерно одно и то же. Есть закон Паскаля для физики — давление в жидкости и газе распространяется равномерно во всех направлениях.
А есть закон Паскаля для общества — если какое-то явление в стране существует, то оно распространено повсеместно. Пьют — везде, берут взятки — везде и превращают работу журналиста в подневольный идиотизм — тоже везде. Разница только в том, что зарплату в одних редакциях выплачивают вовремя, а в других — с задержкой.
Поэтому остается тупо работать. Как крестьянин в поле или рабочий у станка. С такой же карьерной бесперспективностью: кабинет с секретаршей и машина с водителем не светят ни крестьянину, ни рабочему, ни журналисту. И с той лишь разницей, что крестьяне и рабочие производят что-то полезное — еду, одежду, технику. Мы же производим слова и картинки, которые весьма слабо связаны с реальностью и никак не помогают ее понять.


Александр КОЛЕСНИЧЕНКО,
редактор отдела «Общество» газеты «Новые Известия»,
Москва


"Журналистика и медиарынок", № 09, 2013


 



Михаил Мамчич Афоризмы

Чтобы правильно понять женщину, ее надо внимательно выслушать, чтобы неправильно — тоже...

Ваше мнение

О чем в нашем журнале надо рассказывать чаще?